Современная цензура.

Сейчас смотрю фильм 17 мгновений весны.
Гениальная вещь! Рекомендую.

Но пост не об этом. Только что зашёл на википедию, чтобы подробнее почитать о фильме и увидел такой интересный раздел:

Купюры в версии 2009 года по сравнению с оригинальной версией

Исходный текст чёрно-белой версии 1973 года подвергнут купюрам в колоризованной версии (если серия в разделе не упоминается, она не сравнивалась с оригиналом).

• В 1-й серии, из советской части хроники Ялтинской конференции убраны фразы о ключевых решениях и координации действий СССР и союзников, например: «В Ливадии, в течение 8 дней продолжались беседы руководителей антигитлеровской коалиции Сталина, Рузвельта и Черчилля.», убран текст о решении создания ООН СССР и союзниками, о тесной координации военных усилий в согласованные сроки, о завершении подготовки совещания министров иностранных дел СССР и союзников. При этом тексты немецкой и американской хроник, представленные в фильме, остались без изменения.

• Текст сериала также активно подвергнут «анти-лирическим» купюрам, наиболее характерным примером которых может быть следующее место в 1-й серии:

00:56:07 Штирлиц приехал домой, когда только начало темнеть. Он любил это время года. Снега почти не было. По утрам верхушки сосен освещались солнцем и казалось, что уже лето. Здесь, в Бабельсберге, недалеко от Потсдама, в своем коттедже он жил один.

• Во 2-й серии убраны антиклерикальные пассажи, затрагивающие церковь. Например (начиная с времени от начала серии 32:48), из диалога пастора Шлага с Клаусом исчезли выделенные полужирным фрагменты:

— Хмм, прекрасно… Вы знаете, пастор, вам бы в Рим, трибуном. Но и здесь я вас ловлю за руку. Да! Значит, по-вашему, обличать в человеке низменное, ужасное, возможно? — Безусловно. Но не врожденное, а привнесенное. — Прекрасно. Так вот, до ареста я был журналистом, я вам об этом рассказывал. И вот мои корреспонденции запрещали нацисты и церковь одновременно. — Что касается церкви, она, очевидно, была против вас, потому что вы неверно трактовали человека. Слишком жестоко, что ли… — Нет, я не трактовал человека! Я показывал миру воров и проституток! Так вот, гитлеровцы считали это клеветой на высшую расу, а церковь — клеветой на человека. — Я не боюсь правды…. — Боитесь. Ну хорошо, не вы. Так ваши коллеги. Я показывал несчастных, падших, которые стремились попасть в церковь. Но церковь их отталкивала. Потому что паства не хотела принимать в храмах падших. А пастырь никогда не шел против паствы. — О, пастырю трудно идти против паствы. Но и идти за паствой тоже ему не следует. Я ведь не осуждаю вас за правду, я расхожусь с вами в прогнозе на будущее человека. — Вы в своих рассуждениях больше не пастор, а политик. — А вы видите во мне политика, потому что вы в каждом человеке видите только политика. (Клаус смеется) Серьезно. Это так же, как скажем, в логарифмической линейке вы видите только предмет для забивания гвоздей. (Клаус смеется) И потом вы очень, вы очень волнуетесь, когда вы спорите. А вот не надо, вы же у друга. — Да нет. Я волнуюсь не из-за спора. Видите ли, я хотел бы наладить связь с товарищами, но вот только я не знаю, вы…? вы… — Ну, договаривайте, договаривайте. Раз уж я спас вас от погони, я же помогу вам найти ваших товарищей. Но вы еще слишком слабы, вы еще не готовы к вашей борьбе. Такого я вас не могу отпустить. Наберитесь сил…

• Полностью исчез конец монолога Кальтенбрунера относительно судьбы Крюгера (назначение его заместителем начальника пражского гестапо) после операции Штирлица и «майора Вихря» по блокированию работ Крюгера по взрыву Кракова ^[10].

• В 6-й серии наиболее заметны две купюры из десятка купированных мест, серьезно меняющие смысл и интонацию эпизодов — ключевой разговор фрау Заурих со Штирлицем о будущем Германии и конце войны, и эпизод разговора агента гестапо с Кэтрин Кин в больнице:

00:18:47 — А что Вы хотели бы узнать? — Ну, скажем, когда кончится война? — Она уже кончилась. — Да? — В известном смысле — да. Если б мы это поняли раньше, это было бы лучше для нас всех. А Вы разве думаете по-другому? — Во всяком случае, я Вам этого не говорил. <...> 00:27:50 — Попробуйте поговорить с генералом в отставке Фрицем Нушем. Это давнишний знакомый мужа. Я молю Бога, чтобы он остался к нам по-прежнему добр. — Улицу не помните? В адресном столе могут не дать адрес генерала. — Он старенький, ему за 80. — Голова у него варит? — Что? — Я боюсь, может у него склероз. От стариков все зло в этом мире. <...>

• Главный эпизод 7-ой серии — длинная беседа Штирлица с генералом (Николай Гриценко) в вагоне международного поезда, утратил более половины объёма и все наиболее значимое его содержание, вложенное в него Юлианом Семёновым. В частности, в купюры попала характеристика генералом американского характера и общества, советских как «диких, нищих людей», обоснование необходимости войн Германией, характеристика действий Гитлера высшим военным командованием, размышления генерала о ближайшем и последующем будущем Германии.^[11]

• В 9-й серии практически полностью купирован длинный эпизод, подробно раскрывающий как в романе, так и в оригинальном фильме 1972, работу политической разведки Ватикана, игравшей большую роль в военной и послевоенной Европе^[12], эпизод сокращен, оставшийся текст переставлен местами, частично наложен на конец предыдущего эпизода. (Текст католического священника начинается за кадром пока он ещё поднимается по лестнице и, перемежаясь с кадрами уходящего по улице пастора Шлага, заканчивается им уже в кресле. Начальная фраза: «Джованни, я продиктую вам депешу, немедленно зашифруйте и отправьте её в Ватикан», — вырезана.)

• В 10-й серии сильно смягчена характеристика Мюллера, и так показанного в экранизации как весьма привлекательного интеллигентного человека без вредных привычек — так, исчезли указания Мюллера Биттнеру о поиске женщины с ребенком на всех станциях метро:

«00:20:52 Дайте описание и скажите, что она воровка и убийца.

Пусть берут. Если схватят больше, я их извиню.

Главное, чтобы не пропустили ту, которую я жду.», удалены некоторые фразы из диалога сыщиков об оружии убийства на месте убийства Рольфа и Барбары, удалено важное место из рассказа Хельмута Кальдера Кэт о своей жене, показывающее, что Хельмут стеснялся этого эпизода в своей жизни, и несколько приукрашивал описание того лица, к которому ушла его жена. : «Сдала ребенка в приют и ушла. С офицером из люфтваффе. (фраза вырезана)», в то время, как Биттнер незадолго до этого описал его Мюллеру как «какого-то торговца».

• Удалено место, вошедшее в цитаты и анекдоты: (00:53:32) Переодетый нелегал-гестаповец: — У Вас надежная «крыша»? — Плейшнер: — А я живу на втором этаже.

• Значительно урезан эпизод метаний Плейшнера после осознания провала (попытка выйти через парадный вход, охраняемый агентами Гестапо; попытка открыть закрытую дверь во двор; взгляд с площадки второго этажа на агентов в подъезде; настойчивое повторение агентом-нелегалом фразы: «Вы ошиблись!»), из-за чего принятие решения покончить с собой принимается Плейшнером молниеносно.

• В 11-й серии вырезан один из самых ироничных моментов фильма. Начало эпизода оставили: Штирлиц перематывает плёнку на диктофоне, и Мюллер уже ждет, что Штирлиц сейчас даст плёнку ему, а Штирлиц спокойно кладет плёнку себе в карман. И тут же, как ни в чем не бывало, говорит: «Ещё кофе?» «Нет, спасибо» — очень выразительным тоном отвечает Мюллер. В версии 2009 года вырезано окончание эпизода, то есть вырезаны эти слова Штирлица и Мюллера.

В то же время, ряд серий (как, например, 5-я, 8-я, 12-я) не подвергся практически никаким сокращениям исходного текста. По-видимому, это связано с тем, что эти серии в оригинальной версии 1973 года наиболее короткие по сравнению с другими сериями.

И после этого вы говорите мне про жестокую цензуру в Советском Союзе? Вот она, цензура в чистом виде. Причём направленная на оболванивание населения. Посмотрите внимательно, какие моменты вырезаны. И подумайте, к чему мы стремимся.

Текст не мой, но очень интересный. Взято здесь. 

 

Маслов и вампиры.

Нужно было бы выложить вторую часть «О русском политическом идеале», но извините, сделаю это в ближайшие дни, а сейчас в голову другая мысль пришла.

Полвека тому назад Абрахам Маслоу (кстати, русскоязычная фамилия Маслов) выдумал свою пирамиду потребностей в работе «Мотивация и личность». Суть идеи состоит в том, что каждый человек стремится к познанию и самоактуализации, к максимальному раскрытию своих способностей и задатков, но не может этим прекрасным делом заняться, поскольку над ним довлеют потребности более низкого уровня. И пока они так довлеют, бедняга вынужден тратить время на погоню за колбасой и другими, физиологически необходимыми ему вещами. Познание и самоактуализация, это вершина пирамиды Маслоу, а физиологические потребности, вроде еды и крыши над головой, безопасности личной и социальной лежат в ее основании. Посредине есть еще потребности в социальном статусе и престиже.

Сия теория утвердилась и на Западе и в России и более того, приобрела не только научное, но и идеологическое значение. В России стало легко утверждать, что русские люди не принимают прелестей демократии и открытого или гражданского общества по той причине, что слишком бедны. Заняты своей физиологией и до вершин духа попросту не добираются. А вот те, кто хапнул, свои первичные потребности удовлетворили, и как следствие развили высоты личности, потому и любят демократию. Московский офисный планктон по причине сравнительно высоких зарплат тоже высоко продвинулся. Впрочем, и на Западе точно так же «понимают», что они разумны и духовны, потому что богаты, а остальной мир беден, и следовательно копошится в грязи… должен копошиться, как минимум.

Вы думаете, я собираюсь критиковать теорию г-на Маслова? Вовсе нет! Я только внимательнее хочу взглянуть на вот эти самые первичные физиологические потребности.

Дело в том, что у человека, мельком взглянувшего на вышеозначенную пирамиду является представление, что физиологические потребности, это на самом деле минимум необходимого для выживания. Вот, типа, голодная смерть, а вот уже и каша с маслом. Все, потребность удовлетворена. Или вот тушка, замерзающая на январском ветру, а вот уже и теплый домик… опять же, можно подумать о высоком.

Все так, да не так.

Потребности, в том числе и эти самые, физиологические, вовсе не являются сегодня константой. Например, потребность в жилье, для жителя современного мегополиса, это вовсе не элементарные стены и крыша. Это и горячая вода, и электричество, торчащее из розетки, и даже фаянсовый унитаз. Засунь такого жителя в русскую избу, что топится по черному, а по «делам» только на двор ходить нужно, и несчастный будет испытывать именно физиологические страдания. Его потребность не будет удовлетворена!

Ровно так же и с пищей. Вы вот думаете, что 50 сортов колбасы, это дурная блажь диссидентских времен? Вовсе нет! Был определенный круг людей в те годы, которые попросту физически страдали из-за отсутствия этих многочисленных сортов. Почитайте сегодня их воспоминания! Они искренне утверждают, что в СССР они голодали, что недоедание было обычным делом. Слова эти, правда, разительно контрастируют с их же упитанными ряхами на фотографиях тех лет, но дело то не в объективном потреблении организмами белков, жиров и углеводов, а в том, что они ощущали, что недоедают.

У Кара-Мурзы есть прекрасный пример. В 1989 г. в Армении социологи опрашивали граждан о том, хватает ли им тех или иных продуктов питания, и 62% жителей республики заявили, что они явно недостаточно потребляют молока и молочных продуктов. В то время как реально они поедали 480 кг. молока и молочных продуктов (в пересчете на молоко) на душу, а например, те же испанцы, всего 140 кг.

Как мы видим, потребление даже простейших, основных продуктов питания обусловлено социально, и их недостача чаще является психологическим состоянием, а не реальным голодом (хотя и такое слишком часто в мире бывает, но мы сейчас не о голодной Африке, а о «сытых странах», к коим в те годы принадлежал и СССР).

Вообще, о том, что даже физиологические потребности относительны, догадались еще в Средние века. Не зря эти самые телесные нужды объявлены были наказанием за преступление. Есть одно гм… место у Блаженного Августина. «Мир не выполняет своих обещаний, – писал Августин. – Он лжец и предатель». (Блаженный Августин. О Граде Божием. Т. I.) . Поставив любовь к самому себе выше любви к Нему, единственному, кто мог насытить его, человек стал рабом своих потребностей. Испортился человек, испортился и мир.

Мы можем вспомнить великих подвижников пошлого, тех же Средних веков. Они интуитивно понимали вышеописанную пирамиду Маслова, и ответ давали очевидный и действенный, известный как аскетизм. Они сознательно снижали уровень своих физиологических потребностей, удаляясь в пустынь, переходя на хлеб, воду да корешки всякие, легко удовлетворяли этот низкий уровень и тем самым открывали простор духу.

Пока я говорил о потребностях в еде и крыше над головой, но в современном мегаполисе и другие потребности стали физиологическими. Транспорт, коммуникации, даже досуг, все это сегодня имеет и физиологическую природу. И неудовлетворенность в их потреблении обрекает потребителя на поистине физиологическую муку. Мы слишком далеки от природы и в полной мере потребляем искусственный мир.

Итак, мы пришли к тому, что потребности имеют социальный характер, и здесь мы можем наблюдать, насколько наша эпоха отлична от прошлых времен. Дело в том, что и в древнем мире, и в Средние века и в России совсем недавно нормативные потребности были сравнительно устойчивы для различных сословий и устойчивых социальных групп. Как следствие, их было в принципе возможно удовлетворить. Обеспеченный крестьянин был именно обеспеченным крестьянином, нормативные потребности которого были удовлетворены. Рыцарем он стать не мог (с определенного времени), но по пирамиде Маслова поднимался, как минимум, на шаг вверх. Впрочем, и рыцарь – барон вполне мог удовлетворить все свои нормативные потребности.

Сегодня иначе! В Новейшее время родилась система, которая в принципе не позволяет удовлетворить свои, даже первичные потребности, манипулируя с этими потребностями и статусами. Это называется обществом потребления.

Итак, дефиниция! «Общество потребления», это система общественных отношений, обрекающая членов общества на перманентную неудовлетворенность в потреблении. Искусственно удерживающая людей на первых стадиях пирамиды Маслоу.

Тут ведь просто. Голодным человека сделать можно двояким образом. Можно ограничить потребление, а можно и раздуть аппетит. И в том и в другом случае человек будет испытывать физиологические страдания, а именно – голод.

Мне могут возразить, что в ряде случаев речь может идти о статусном потреблении, а вовсе не об удовлетворении первичных потребностей, но на самом деле, проблема сложнее. Исследования по социальной психологии потребления сегодня обильны, как никогда. Фишбейн, Канеман, Лунт, Гутц и многие другие весьма скрупулезно изучили вопрос, как с социологической, так и психологической сторон. И на основе их работ можно однозначно утверждать! Общественная система такова, что потребитель, вынужденно ограничивший свое потребление, и именно любое потребление, в том числе тряпья и модных электронных фишечек, испытывает именно физиологические страдания, и его погоня за потреблением ни чем, с точки зрения эмоциональной силы не отличается от поведения несчастного, который недоедая, ищет себе всего лишь хлеб насущный.

Это болезненная, искусственная ситуация, нам русским в большинстве еще малопонятная. Но это факт. Это и есть общество потребления.

Взять, например, русского крестьянина начала XX – века по работам Александра Васильевича Чаянова. Любопытно то, что русский крестьянин имел достаточно четко определенное нормативное потребление. И пытался достичь именно его, но не больше. Вот что бы было, не хуже, чем у всех, и хватит. Для того, что бы достичь этого уровня крестьянин был готов напрягаться, кровь из носу, но когда уровень достигнут, мало что могло заставить его напрягаться дальше. Зачем? Чаянов показывает, как крестьянин отказывается даже от очень высоких поденных платежей, получив «нормальный» доход. Ведь и потребление его стабильно. Там же у Чаянова есть о богатых многолошадных крестьянах, которые все равно продолжают есть плохой, смешанный с чем-то хлеб, который едят и в беднейших избах, говоря что «чай не баре, все едят, и нам не стыдно». Как следствие власти интенсифицировали труд крестьян чисто фискальными мерами (теми же выкупными платежами), удерживая их на грани нищеты.

Я сейчас не восхваляю подобный подход, я вообще ничего не восхваляю, а всего лишь демонстрирую контраст с обществом, в котором мы живем, с обществом потребления.

Именно безумная, неостановимая и изнашивающая работа современного человека во имя потребления и демонстрирует нам, что потребление сегодня, это всецело именно первичное, физиологическое потребление, ибо человек работает точно как тот, кого непосредственно подгоняет голод. Он боится потери работы, как боялся бы ее человек, которому угрожает голодная смерть. Я, конечно, говорю о западном человеке, впрочем, и в России генерация таких людей растет.

И самое смешное, что об этом говорят с одобрением.

Кстати, замечу, что подобный труд, в массе своей отчужденный не следует путать с творческим трудом, где наградой человеку в первую очередь становится сам труд, само творчество. Хотя такая работа может быть не менее напряженной, но это совсем другой тип труда, к сожалению сегодня доступный лишь единицам.

А веду я свои рассуждения вот к чему!

Если, как я говорил, общество потребления искусственно задерживает людей – потребителей на самых низких уровнях лестницы Маслоу, и это означает, что оно ограничивает рост человека, ограничивает возможность человека к познанию и самоактуализации. Человек общества потребления, по сути, всегда нищий, перманентно нищий и голодный и не в состоянии поднять головы. И содержательный разговор с ним невозможен. Он может говорить только об одном. Как в поговорке, «кто о чем, а вшивый о бане». Он говорит о свободе, но на самом деле вся свобода сводится к свободе удовлетворять свой голод. В этом и есть суть западной трактовки понятия «свобода». Он рассуждает о правах человека, но все эти права в конечном счете лишь права на удовлетворение голода. Он говорит о государстве, о демократии, но на самом деле речь идет о государственном устройстве, которое позволит ему опять же удовлетворять свой голод. Не зря Американская революция (война за независимость) имела основанием вопросы распределения налогообложения и пошлин.

И самое любопытное, что он, в общем, своей сути никак не скрывает. Он строит то, что называется «гражданским обществом», прямо говоря, что объединяется с другими подобными ради достижения именно и только частного интереса, ради удовлетворения своего голода. Только мы, наблюдая этого зверя со стороны, замечая, что по «гамбургскому счету» он не то, что сыт, но и жирен чрезмерно, и пытаемся приписать ему какие-то иные, более сложные и глубокие мотивы, выдумывая их и философствуя над ними.

И он попросту не поймет вас, когда вы предложите другой язык в обсуждении вопросов свободы, морали, государства и общества. Ибо, насколько «сытый голодного не разумеет», настолько и голодный не может понять сытого. В этом смысле западная цивилизация ужасна. Это цивилизация вечно голодных, которые прут со всею силою, которую придает им глодающий их внутренности голод. Никакой компромисс с ними невозможен, ибо какой компромисс может быть с голодным, который в принципе не может насытиться. Их бы пожалеть, как жалеют любого голодного, но они опасны, как бешенные собаки, как вампиры. Они хуже того, кусаются, и заражают своей болезнью вечного голода иных, окружающих, как заразили они многих в нашей стране.

Так что жалость жалостью, но осиновый кол, вот единственный метод ограничить распространение болезни.

Впрочем, победить их не сложно, просто мы вовремя не поняли как, ибо не поняли, кто они. Дело в том, что голодный удивительно хитер, когда желает добраться до еды, но он не умен, ибо не в состоянии думать ни о чем, что не имеет отношение к еде. Голодного легко завести в пропасть, держа перед его носом кусок жаренного мяса. Но это уже техника.

Люди и мысли.

Так получилось, что вчера в разговоре я вспомнил про один случай из моего детства. Однажды родители отправили меня поговорить с психологом. На тот момент я уже был близок к окончаю школы и обладал вполне сформировавшимся мировоззрением, которое мало изменилось с тех времён. Помню, мы стретились с этим человек в городе и решили прогуляться за разговором по курортной городе зоне. Так как дело было поздней осенью, людей было мало, и моя родная Евпатория в спала. В курортной зоне это было особенно заметно: яркие цветастые бары и санатории были пусты, повсюду летали листья, пляжи и море были спокойны и тихи, на улицах можно было встретить лишь одиноких собак и сторожей замароженных на зиму санаториев, пансионатов и курортных клиник. Мы с психологом(приятный мужчина лет сорока, носивший аккуратную бородку и очень размеренно говоривший, из-за чего напоминал мне стандартного советского интеллигента) прогуливались спокойным шагом по пустынным улицам и разговаривали. Я сам в то время носил длинные волосы, и как мог показывал мою принадлежность к любителям тяжёлого металла. Выражалось это в небольшой цепочке на поясе, напульснике с надписью "Ария" фирменным шрифтом и повязанной на шее бандане всё с той же Арией.
Я не помню всего разговора, но помню отдельные моменты и ощущение. Вот это самое ощущение было прекрассным. Я в тот момент чувствовал себя каким-то адвокатом из американских детективов. Я взвешивал каждое слово, обдумывал все свои предложения и тщательно следил за языком и манерой речи. Это было удивительное приключение. Я был уверен, что этот разговор затеян для того, чтобы убедить меня в ошибочности моих мыслей. Я сражался.
Точно помню вопрос про длинные волосы. Прямым текстом он задан не был, но намёками и оговорками меня подвели к мысле о том, что стиль одежды и длинные волосы - это мой протест против чего-то. Что тяжёлая музыка - это способ выделиться и не идти по воле общества. Что всё это не больше, чем показуха. Уверен, если бы я своими словами и действиями хоть как-то подтвердил это, дальше началась бы стандартная ерунда о переходном возрасте и юношеском максимализме. Но я этого не подтвердил. Довольно долго и подробно я объяснял, что передо мной не стоит цели кого-то взбудоражить или против чего-то протестовать. Я говорил, что против непосредственно моего окружения я идти не собираюсь, а вижу недочёты в строении общества целиком. И я не протестую против этого, я целенаправленно хочу что-то изменить(тогда я как раз факутальтивно занимался в межшкольном полит-классе и учавствовал в так называемых "школьных правительствах"). Кроме этого я говорил, что слушаю рок не потому, что они меня могут чему-то научить, нет. Не у них я беру мысли. Я говорил, что слушаю рок, потому что те, мысли, которые есть в этих песнях, схожи с моими. Именно поэтому я выбрал эту музыку. Сначала мысли, а потом музыка, подходящая под эти мысли.
Психолог пытался несколько раз подловить меня, привести к фразе о его изначальной идее протестов. Но ничего не получалось. Я начинал вспоминать выдержки из произведений классиков, приводя их в качестве подтверждения. Тут же переключался на то, что моя музыка плотно связана с этой классикой(все учителя, психологи и прочие противники рока совершенно бессильны против песен Арии "Кровь за кровь", которая связана с "Мастером и Маргаритой", "Ночь короче дня"("Посторонний Альбера Камю") и набора более сложных "Баллады о древнерусском воине", "Свет дневной иссяк" и "Мёртвая зона"). Правда, стоит уточнить, что человек не был готов к предметному спору по поводу рока. Помню, он как-то с подковыркой вывел меня к "Земфире", пытаясь выяснить моё отношение к ней. Причём было заметно, что он ожидал положительного отношения, на что у него был готов какой-то, видимо, весомый аргумент. Но откуда же он мог знать, что я очень избирательно отношусь к русскому року, терпеть не могу женский вокал и совершенно не воспринимаю Земфиру, считая её откровенной попсой?
И вот такими вот подковырками и уловками мы занимались несколько часов, гуляя по тихо спящей Евпатории...
После этого разговора и ещё нескольких случаев со школьным психологом, у меня сложилось довольно неприятное впечатление о профессии психолога. Да, они могут вывести какие-то мысли из глупого человека, они могут что-то ему внушить. Но стоит им столкнуться с более-менее мыслящим существом, они бессильны. Но самое главное, что любой человек без всяких специализированных образований способен внушать мысли глупым людям. Вспомните Геббельса, министра пропаганды Германии.

Вчера я это вспомнил, а сегодня снова задумался. И вспомнил, что был ещё один момент в этом разговоре. Человек предлагал мне поучавствовать в какой-то передаче местного телевидения. Что-то типа модных "ток-шоу", где собирается толпа народу, стравливается и начинается знатные(или не очень) холивар. А остальные за этим наблюдают. Так вот задумывалось, что я буду представлять сторону неформалов. И тут-то и получилась засада... Вместо стандартного рокера, хоть и думающего и могущего вести беседу, но всё же во многом однобокого, я предстаю каким-то даже и не раздолбаем. А это уже неинтересно... И ведь, похоже, что весь разговор затевался ради этого приглашения.
Теперь я ещё более плохого мнения о психологах.
P.S. А ведь если бы я попал на ту передачу, я бы не смог быть столь рассудительным. В те времена, когда разговор касался моей любимой группы, я становился фанатиком. :)